На пороге Ви медлит, выжидает несколько секунд, пока взгляд его мечется по засранному коридору и тяжелым железным дверям, как у дикого зверька, чуявшего засаду впереди. Всего лишь дурное, ничем не подкрепленное предчувствие, но не прислушаться к нему, проявить неосторожность, кажется чертовски глупым. Ви не испытывает страха перед неизвестностью, ожидавшей его за этой поцарапанной дверью с вмятинами, грязными разводами и редкими следами пепла от потушенных сигарет — за последнее время он привык жить так, словно каждый новый шаг мог оказаться последним. В случае с конструктом в голове — буквально. Но сейчас это нечто странное, доселе незнакомое. Неужели это визит в старую квартиру Джонни так сильно повлиял на него?

Ви собирал по крупицам осколки чужой жизни: через просачивающиеся с биочипа воспоминания, то и дело заставляющие его вскакивать посреди беспокойного сна, через вещи и места, каждое из которых было тем или иным образом связано с Джонни, — и понятия не имел, как в этом безумном, стремительном водовороте проходит его собственное существование.

Называть свои попытки выжить как-то иначе уже не поворачивался язык.

Трудно сказать, что он ожидал увидеть, когда, сделав глубокий вдох, всё же проскользнул в помещение, тихо закрыв за собой дверь. Что-то, что и через пятьдесят лет выдавало бы натуру проживавшего здесь Сильверхэнда? Нечто, глубоко въевшееся в стены, взглянув на которые Ви смог бы заявить: «Да, этот сукин сын определенно был здесь раньше». Хоть какой-то знак.

На деле же — сплошное гребанное ничего. Квартира, каких сотни во всём Найт-Сити — неприметная однушка, дешевая мебель, купленная во время распродажи ан черную пятницу, приоткрытые шкафчики, в щелях которых виднеется посуда и полуфабрикаты. Ни единого напоминания о «Самурае» или других хром-рок групп. Глупо было ожидать, что из этого места сделают какой-нибудь локальный дом-музей, оставят все на прежних местах — большая часть фанбазы Сильверхэнда наверняка давно уже скопытилась, а молодежи было глубоко похуй.

Грудь сдавливает разочарованием, как тисками. Интересно, та реакция принадлежит Джонни или все-таки ему?

— Не самое лучшее место для корпоративных крыс, — хмыкает Ви и пожимает плечами. — Звучишь так, словно хотел бы, чтобы от этого места ничего не осталось.

Наклоняется над небольшим кофейным столиком, принюхивается на кой-то черт — из открытой упаковки разит специями и вкусовыми добавками, чтобы перебить привкус химии на языке. А под обертками пестрят обложки журналов, один из них, посвященный техническим новинкам, Ви даже узнает — сам читал какое-то время. Номера свежие.

— Нет, ну если ты хочешь, я могу и без баек заглушить тебя таблетками, глядишь, тебе самому полегчает и не будешь видеть, во что превратилась твоя старая хата. — На всякий случай Ви сканирует помещение в надежде найти какой-нибудь тайник или спрятанную за шкафом точку доступа — информация стоила порой больше, чем реликвии из начала нулевых. — Думаю, если бы стены могли говорить, они были бы в ужасе от всех твоих воспоминаний. Но я понимаю, о чем ты.

«Воспоминания создают не стены, а люди», — повторяет Ви для себя, смакует. Чувствует, как ослабел натиск разочарования, позволяя сделать глубокий вдох, а вместе с ним проникнуться уважением к Джонни. Слышать что-то подобное от него было так… странно, и вместе с тем, совершенно правильно.

Жизнь кочевника учит не привязываться к вещам — они могут легко придти в негодность, сломаться, им всегда можно найти замену. С местами похожая ситуация. Ви помнит песок цвета ржавчины, бури, в которых приходилось ехать наугад и надеяться, что не вмажешься в ехавшего впереди соклановца — связь работала так хреново, что барахлила, даже когда они находились совсем рядом. Те поселения, где им приходилось останавливаться, давно смешались в памяти юного Винсента в один серый Город, с одинаковыми улицами, магазинами и дорогами, и как чудовищная аномалия он преследовал клан, куда бы тот ни отправился. Вырисовывался за очередным гребнем кривых скал, вырастал из далекого, размытого миража. Дрожащие под напором ветра стены палатки да старый тортон заменяли ему родной дом. Ячейка в Мегабашне — в разы больше привычного брезентового убежища, и первые пару недель Ви понять не мог, что он должен делать со всем этим свободным пространством. А еще — скучал по звездному небу над головой и шуму ветра, в котором смешивался вой диких животных со стрекотом ночных насекомых.

Ответ Джонни отзывается приятным удовлетворением, и Ви кивает, словно благодарит Сильверхэнда за откровенность. Были причины сомневаться и ждать иного — многие городские, как замечал Ви, были привязаны к имуществу больше, чем к людям.

Но настаёт момент, когда приходится вернуться в настоящее — к заказу, к мыслям, что теперешний хозяин квартиры может храпеть где-нибудь за стеной в соседней комнате и нагрянуть в любой момент, к поискам таинственной коробки для Дино, за которую он отвалит кучу эдди. Возвращение к реальности, где ему суждено сдохнуть где-нибудь в канаве, а не во время налёта. Или, что хуже, полностью потерять себя. Исчезнуть и ничерта после себя не оставить.

В отличие от того же Джонни.

Только сейчас Ви замечает, что крепко стиснутые челюсти пронзило слабой, тупой болью.

— Джонни, — предостерегающе начинает он, спеша напомнить о цели их визита, но сам же и замолкает, так и не закончив мысль. Ему всё равно обшаривать здесь каждый угол, так почему бы и не проверить, не подводит ли память старого рокербоя. — Ладно, окей, как скажешь, я проверю.

Закуток с душевой кабинкой, раковиной и туалетом настолько маленький, что и одному человеку здесь тесно. Ви смотрит под ноги, каблуком слегка постукивает по относительно ровным и чистым — к его удивлению — плиткам, на звук пытаясь определить, есть ли под ними что-то. На секунду взгляд хватается за собственное отражение в небольшом, затемненном зеркале: заебавшееся лицо, опущенные плечи, размазанный кровавый след на крыльях носа — хреново очистился после нового приступа, устроенного биочипом. Ви захлопывает дверь, во мраке окончательно растворяется его фигура. На режим ночного видения оптика перестраивается с ощутимой задержкой.

— А ты уверен, что с тех пор, как был здесь в последний раз, ничего не изменилось? — Ви садится на корточки, удобнее перехватывает в ладони нож и простукивает рукояткой керамические плиты. — Выглядят новыми. Либо же толчком здесь никто, кроме тебя, никогда и не пользовался. Что там хоть?

Снаружи что-то грохочет. Ви вскидывает ладонь, призывая Сильверхэнда к молчанию — снова забывает, что жест-то преисполнен бессмысленности. Джонни никто не увидит и не услышит.