Хер знает, как его там зовут на самом деле; годы назад, изъявив желание присоединиться к только зарождающейся банде Мертвецов, он назвался Дрейком и прогнал какую-то пургу о том, что, мол, род его корнями уходит к тому самому исследователю древности, когда-то что-то где-то открывшему. Эш было кристаллически поебать на историческую лабуду и тогда, а сейчас на языке вертятся и того менее любезные выражения и сравнения, самым мягким из которых можно считать «вшивая крыса».
Для банды в последние месяцы настали какие-то тяжёлые времена, и случилось это совершенно внезапно и вдруг — ничего не предвещало. Сначала несколько ограблений сорвалось по лютой фигне, потом нарисовался этот придурок в красном пончо и увёл её любимый байк вместе с каким-то охренительно важным грузом, отчего крайне вредный заказчик не получил его и стребовал с Мертвецов — справедливо, но оттого не менее обидно — аванс с процентами обратно. Боба починили, но его немое осуждение стало преследовать её денно и нощно, а поредевшие ряды банды мозолили глаза. Когда Дрейк, на несколько лет до этого отошедший от дел, нарисовался на горизонте с очень сочной наводкой, Элизабет была слишком на взводе, чтобы почувствовать подвох. Он же, типа, был её товарищем, даже в то время, когда МакКри киданул банду, чтобы, видите ли, героически геройствовать на благо треклятого мира.
Кто знал, что и он окажется всего лишь ещё одним ебучим предателем?
— Ты пожалеешь, что успел увернуться от той пули, когда я доберусь до тебя, — Эш из вредности сплёвывает кровь на чужие ботинки, прежде чем ощутимо получить ногой в бок и завалиться на железный пол пустого грузового вагона, больно ударившись скулой.
— Всё так же не умеешь признавать поражение, Лиззи?
Дрейк смотрит на неё сверху вниз, забавляясь, с уродской самоуверенной улыбочкой, которая, как ему кажется, позволяет ему выглядеть круче. К горлу подкатывает гневный рык, ведь так Эш называли разве что родители, и то, когда ей было лет семь. Она связана по руками и ногам — если бы не это, чужая морда лица уже познакомилась бы с её кулаком. Много-много раз, пока не превратилась бы в нечто кровавое и неузнаваемое.
— Как думаешь, что мистер Пинкертон сделает с тобой? Отрежет твой поганый язык или оставит, чтобы слушать твои крики?
— Так вот, кому ты продался? Пиздец! — Эш откидывает голову назад и хохочет, пока очередной удар не заставляет её охнуть и согнуться пополам.
Пинкертон владеет крупной транспортной компанией, которая уверенно таскает грузы по всей Америке. Грузы, на которые Эш очень часто совершала налёты, большей частью успешные. Она никогда не отказывала заказчикам, когда речь шла о Пинкертоне. Да, в этом было кое-что личное и мелочно-мстительное, но в шестнадцать лет, когда он пытался приставать к ней на благотворительных вечерах, куда родители брали её до того, как поставили на ней крест, она не могла постоять за себя. Зато может теперь и, о-о-о, проклятый ублюдок должен был прочувствовать за прошедшие годы всю силу её ненависти на себе. Не удивительно, что он возжелал мести. Удивительно, что Дрейк продал её… за что? Деньги? Перспективу мирной жизни?
Наводка, которую принёс Дрейк, тоже была на поезд Пинкертона. Здесь-то он её и поймал, напав сзади, словно трусливая девка.
— Знаешь, что самое смешное? Недавно я пересёкся с МакКри, когда он искал оружие по нашим старым каналам. Я предложил ему грабануть этот поезд, как и тебе, но он оказался умнее и отказался. Можешь себе представить? Необразованный бродяга уделал тебя даже в сообразительности. Хочу, чтобы ты жила с этой мыслью, Лиззи.
Эш заставляет себя промолчать и расслабиться. Продолжать провоцировать Дрейка не имеет особого смысла — бьёт он, всё-таки больно, а в ближайшей перспективе ей не освободиться от строительных стяжек и не дать ему отпор. Поезд, в котором они едут, скорее всего свернёт с путей в какое-нибудь депо Пинкертона, где тот уже будет ждать их с распростёртыми объятиям. Едва ли Мертвецы и БОБ успеют найти её раньше и перехватить. На месте ей придётся спасаться своими силами, которые пока лучше поберечь.
