Сначала исчезает звук. Всасывается в барабанные перепонки, заполняя пространство вакуумной тишиной.
Потом кто-то переключает тумблер — брошенное хозяйкой пространство теряет цвет и блеск, в удивительном несоответствии распадается на мыльные текстуры и битые пиксели. В Виртуальной вселенной запахов нет, но Волк, стоя на рябящей поверхности локации, ловит обонянием фирменное амбре чужого равнодушия.
Герта оставляет после себя холод. Совсем не элементальный — удивительно живой и естественный для проекции, будто смогла прописать в коде не только испытания, благословения и награды, но и унижение для незваного гостя. Вполне возможно, что для конкретного. Осознание как пощёчина, и, выныривая из глубины эмоционального анализа, Волк вскидывается, выпрямляясь и резко оборачивается.
Никого.
Герта вышла из игры. Не так, как проигрывающие неумёхи злобно кидают прохождение сложного босса посреди процесса, вдавливая Alt+F4. Но как прожжённые олды, потерявшие интерес от прохождения очередного однотипного уровня.
Серебряный Волк закипает тихо. Она не может быть побочным квестом!
— …вот так, значит?
Досадливо, по-детски поджав губы, Волк взмахивает рукой, стряхивая в пиксельную пыль бесполезное ныне оружие.
— «Эксперимент завершён», да? Думаешь, это победа? Что просто нажала кнопку — и всё?
Поверхность под злыми шагами отзывается запоздало, будто не успевает за движением. Где-то далеко кусок пространства срывается вниз и растворяется, не издав ни звука. Словно тигр в клетке — волк в цирке, ага, — фигура мечется по опустевшей локации. Эта зазнайка даже не оставила ни одного разрушаемого предмета, чтобы отвести душу!
— Это была не игра для тебя, да?
Ну, а что же ещё? Их соперничество длится достаточно давно, правда, кажется, только для Волка. Герта же видит её надоедливой цифровой мушкой, которую без особых усилий можно смахнуть или размозжить мухобойкой. И спустя годы Волк понимает, что пытается насолить гению не ради собственного скилла, а ради хоть одной едва заметной тени любопытства в безжизненных кукольных зенках. Чего уж говорить о том, чтоб добиться личной аудиенции у госпожи и щёлкнуть ту по вечно задранному и вечно молодому носу.
— Отвечай! Отвечай, чёрт тебя дери!
«Много хочешь, мало получишь», — назидающе бубнит в мыслях Блейд, и Серебряный Волк яростно взмахивает головой, отгоняя взявшуюся из ниоткуда совесть. Признать себе, что жаждешь внимания или, упаси цифровой демон, похвалы от Общества гениев равносильно самоубийству. Нет, не нужно ни-че-го. Только оставшиеся шестьдесят системных секунд до полного отключения Виртуалки и пара увесистых лазеров впридачу.
Поправив на носу очки, Волк ломает линию губ в ухмылке и наводит пушки на ныне безмолвную куклу в изящном платьишке. В автоприцеливании нет нужды, опытный стрелок не промахнется. Кусая губу в глупом, чуть нездоровом предвкушении, она сдерживает дрожь в напряженных пальцах и выстреливает в безоружную цель.
Лишь одного соприкосновения луча с пластиком на идеальном кукольном лице хватает, чтобы система выплюнула троянский вирус быстро и небрежно, как пережеванную жвачку.
— Она и это предусмотрела. Зануда.
Волк откидывается в своём кресле, скидывая очки на заставленный пустыми энергетиками стол. Одна из банок с тихим звоном падает и укатывается в темноту, за пределы рябящего фиолетовыми огнями интерфейса. Звуки снова заполоняют голову — мерное гудение массивных двигателей корабля, отдаленные звуки классической музыки из дальней каюты, скрежет точильного камня о лезвие меча.
Закинув руки за голову, Волк не успевает упасть в полудрёму перед очередной попыткой взлома. На её закрытый канал неожиданно приходит сообщение.
«Слабо. В следующий раз старайся лучше».
Ухмыльнувшись самодовольно, Волк наклоняется обратно к компьютеру и смачно хрустит пальцами. Невежливо откладывать начатое. Не тогда, когда тебя так ждут.
